Холод [litres] - Элизабет Бир

– Должна, конечно, – фыркнул Мэллори, – но только если ты знаешь правильные команды. Еще не весь мир в курсе, что ты им управляешь. Дай я попробую.

Тристен отступил, сложил руки на груди так, что лязгнула броня, и попытался не хмуриться, когда Мэллори, сосредоточившись, положил ладони на панель. Вскоре лампочки на ней засветились голубым и зеленым.

– В замке нет колонии, – объяснил Мэллори, выпрямляясь. – Как и связи с Новой. Загрузить обновление невозможно.

Когда дверь, заскрежетав, открылась, протестуя против каждого пройденного сантиметра, стало ясно, что атмосфера в комнате затхлая, но не ядовитая. Но даже после того, как воздух прошел через несколько фильтров, он все равно заставил Тристена поморщиться. Тристен зашел в небольшую комнату, не обращая внимания на грязь, которая доходила до лодыжек, и жестом приказал остальным следовать за ним. Когда все материальные спутники зашли внутрь, он запер дверь.

Внутреннюю дверь заело, но то, что заблокировало направляющие, не было достаточно твердым, чтобы устоять против воющих моторов, которые заставили дверь открыться. Преграда со скрежетом раскрылась. Тристен не успел увидеть, что находится за ней, как внутрь хлынул поток сладкой, наполненной кислородом атмосферы.

Вместе с ветерком впорхнули какие-то объекты; поначалу Тристен принял их за листья, но затем их машущие движения подсказали ему, что это крылатые существа. Полдюжины бабочек закружились вокруг каждого члена отряда. Мэллори отмахнулся от них и, поймав взгляд Тристена, улыбнулся.

Тристен невольно улыбнулся в ответ. Он заново сориентировался, положил руку на оружие и шагнул в рай.

Рай весь зарос буйной, пышной зеленью, и прежде всего Тристен заметил, что здесь деревья не погибли в ходе ускорения. Пол под ногами был покрыт сплошным слоем переплетенных корней фиговых деревьев – а может, одного огромного и древнего дерева. В любом случае многочисленные гладкие стволы конкурировали между собой за пространство, стремясь подставить свои кроны-зонтики к свету, и их корни полностью закрыли землю. Ветви сгибались под тяжестью цветов и плодов; воздух был наполнен пьянящими ароматами ферментации. Из долин, которые пролегли между серыми ребристыми корнями, при каждом движении взлетали облака ярких бабочек, питавшихся соком лопнувших, гниющих фруктов. Над головой, негромко жужжа, носились крошечные разноцветные птицы с клювами, похожими на иглы.

Гэвин, сидевший на плече Мэллори, резко, по-змеиному, повернул голову, следя за полетом птицы с переливчатым, сине-фиолетовым оперением. Некромант резко щелкнул по его кончику хвоста.

– Веди себя прилично.

Василиск угрюмо втянул голову между плеч и начал раскачиваться.

– Я и не собирался кидать в нее заряд.

Тристен хотел рассмеяться, но прикусил язык: стволы были слишком близко, и за ними могла быть засада. Повсюду что-то двигалось, металось из стороны в сторону; изящная зеленая спираль – змея длиной с его руку, а толщиной с его мизинец, ползла по ветвям у него над головой. Тяжелый мягкий фрукт с громким шлепком упал на землю, заставив сердце Тристена забиться быстрее. Увидев удивленно поднятые брови Самаэля, он понял, что его испуг был виден даже сквозь броню.

Но в данном случае страх был оправдан.

– Построиться в колонну, – сказал он и, взглянув на Самаэля, покачал головой. – За мной. Все, кроме ангела.

Самаэль рассмеялся – или создал иллюзию смеха. Звук тем не менее зажурчал в воздухе, и Тристен увидел, как дрожат состоящие из пылинок и сухой травы мышцы на аватаре ангела.

– Должен ли я сделать себя плотным, чтобы ловушка сработала?

– Будь так любезен, – ответил Тристен, и, хотя в этом не было необходимости, он вежливо отошел в сторону, давая ангелу дорогу.

Самаэль наклонил голову в знак благодарности; в голубых глазах, скрытых за прядями волос, блеснул насмешливый огонь. Пытаясь доказать свою храбрость, Тристен небрежно расстегнул шлем и сдвинул щиток в сторону.

Двигаясь, словно олень, Самаэль скользнул боком между извилистых стволов. Его босые ноги сминали мох; при каждом шаге в ямке, оставленной большим пальцем, собиралась светлая бурая жидкость, которая утекала прочь, когда конструкт поднимал ногу. Каждая капля падала бесшумно и уходила в почву бесследно.

Тристен последовал за ангелом; Мэллори шел в нескольких шагах позади него – грациозно, словно танцуя.

– Это большой рай, – сказал Самаэль пятнадцать минут спустя.

Они углубились в лес – столь плотный, что даже с расстояния двух метров ангел за стеной из листьев превращался в блестящее движущееся пятно из белой кожи и светлых волос.

Тристен протискивался между стволами; часть из них были просто тонкими отростками, другие – толщиной в три руки человека. Сверху стекали удивительные потоки цветов орхидей и бромелий. В воздухе гудели и пели крошечные животные. Тристен пригнулся, проходя под пурпурно-лимонной каттлеей – и тут же обнаружил перед собой крылья двух черно-зеленых бабочек, вступивших в яростную схватку за территорию. Для них это был вопрос жизни и смерти; для него – небольшой забавный спектакль. Именно так на тебя смотрят ангелы.

– И все это – одно-единственное дерево? – спросил Тристен и положил ладонь на ближайший ствол.

Самаэль кивнул.

– Оно задушило все остальное, что росло здесь.

Может, его ноги и были плотными, но большая, покрытая муравьями фига, которая отделилась от ветки над его головой, упала сквозь него и ударилась о корень, забрызгав мякотью ботинки Тристена.

Тристен наморщил нос, почувствовав сильный запах сахара.

– Вот их надо набрать побольше.

Самаэль небрежно поднял руку и сделал зачерпывающее движение. Тристен знал, что здесь действует колония, но его все равно пугал вид десятков спелых бархатистых фруктов, которые застыли в воздухе перед ним.

Еще Тристен знал, что нельзя показывать ангелу свое замешательство. Поэтому он просто достал из брони сетку, сложил фиги в сверток – все, кроме одной, слегка помятой, и отдал его Мэллори.

Тристен вместе с некромантом все еще разглядывали тот последний, побитый фрукт, когда шум леса пронзили резкие, испуганные вопли, похожие на гулкий рев трубы.

Джунгли были слишком плотные, чтобы через них бежать. Тристен обвел взглядом остальных, отшвырнул фигу и перешел на осторожный бег трусцой, перескакивая с одной точки опоры на другую, изгибаясь, чтобы протиснуться между стволами. Звуки отражались эхом от стен и потолка рая, смешивались, сбивая с толку; плотные заросли приглушали и преломляли их. Тристен приставил ладони к ушам, надеясь, что его колония сможет определить направление и расстояние до источника звука.

– Рассыпаться цепью, – сказал Тристен, когда аватар Самаэля исчез в вихре, блеснувшем, словно пыль в лучах солнца; листья и кусочки панцирей насекомых легко отскакивали от почвы.

Если этот звук заманивал в засаду, то сложно было сказать, что менее опасно – держаться